Текст взят в телеграмме
[В этом отчаянном, неудержимом, чуть ли не зверином стремлении получить все]
В этом отчаянном, неудержимом, чуть ли не зверином стремлении получить все доступные удовольствия на всех этих бесконечных фестивалях нынешнего безумного лета — музыкальных, обжиральных, реконструкторских, каких ещё угодно — видится что-то от бабочек-однодневок. Сильно подзадержавшихся на этом свете, ощущающих, что завтра для них не то чтобы может не быть, а скорее всего не будет, оттого так рьяно старающихся набрать, нажрать, напить и наглядеть ещё и ещё и ещё.
Конечно, так велик соблазн заодно поглубже спрятаться от происходящего вокруг. В громкой музыке, жирной еде и крепком алкоголе утопить ощущение бессмысленности и беспомощности собственного существования и нежелания что-то менять, стыдливо прикрываемое иллюзией неспособности это делать.
Весёлое, сытое, разгульное лето — жизнь полной ложкой, взятая взаймы у будущих себя, у своих же детей и их детей, у всех будущих поколений. Которые вряд ли спросят у пап и мам, бабушек и дедушек о том, что они делали, когда их страна катилась на всех парах в ад, на каких фестивалях они трясли мясистыми частями тела, где жрали какие бургеры за обе щёки, какие сторизы постили в этом пароксизме жизнелюбия.
Потому что, хочется верить, эти будущие поколения не только появятся, но и будут более вменяемыми, гуманными и разумными, чтобы задавать просравшим всё ради сиюминутного веселья предкам такие безжалостные вопросы.
В этом отчаянном, неудержимом, чуть ли не зверином стремлении получить все доступные удовольствия на всех этих бесконечных фестивалях нынешнего безумного лета — музыкальных, обжиральных, реконструкторских, каких ещё угодно — видится что-то от бабочек-однодневок. Сильно подзадержавшихся на этом свете, ощущающих, что завтра для них не то чтобы может не быть, а скорее всего не будет, оттого так рьяно старающихся набрать, нажрать, напить и наглядеть ещё и ещё и ещё.
Конечно, так велик соблазн заодно поглубже спрятаться от происходящего вокруг. В громкой музыке, жирной еде и крепком алкоголе утопить ощущение бессмысленности и беспомощности собственного существования и нежелания что-то менять, стыдливо прикрываемое иллюзией неспособности это делать.
Весёлое, сытое, разгульное лето — жизнь полной ложкой, взятая взаймы у будущих себя, у своих же детей и их детей, у всех будущих поколений. Которые вряд ли спросят у пап и мам, бабушек и дедушек о том, что они делали, когда их страна катилась на всех парах в ад, на каких фестивалях они трясли мясистыми частями тела, где жрали какие бургеры за обе щёки, какие сторизы постили в этом пароксизме жизнелюбия.
Потому что, хочется верить, эти будущие поколения не только появятся, но и будут более вменяемыми, гуманными и разумными, чтобы задавать просравшим всё ради сиюминутного веселья предкам такие безжалостные вопросы.